Отношения Московского княжества и Золотой Орды всегда привлекали большое внимание как исследователей, так и всех интере­сующихся русской средневековой историей - страница 18

7 См.: Назаров В Д. Свержение ордынского ига на Руси. С. 34-35.

48 ПСРЛ. Т. 25. С. 302.

49 Там же. С. 303.

50 Там же. С. 304.

51 Там же. С. 308-309.6 сентября 1476 г. Иван III отпустил Бочюку обратно со своим послом Матвеем Бестужевым; на этом сведения об обмене посольствами обрываются.

52 Назаров В Д. Свержение ордынского ига на Руси. С. 34.

161

Кичи-Мухаммедом. Смена хана также давно не считалась основанием для личного визита великого князя в Орду - Василий II не ездил туда после того, как место Улуг-Мухаммеда занял Кичи-Мухаммед (1437), да и Василий I после 1412 г. не совершал визитов, хотя, помимо став­ленников Едигея, позже Джелал-ад-дина и Керим-Берди на престол вступали и "законные" ханы Кибяк, Джаббар-Берди и Улуг-Мухаммед. Очевидно, что для вызова великого князя в Орду должен был быть более серьезный повод. Как раз в 1476 г. Ахмат начинает активные действия, направленные на восстановление Орды в ее старых преде­лах: в этом году он захватил Крымское ханство, посадив там своего ставленника, позже возглавил коалицию (с сибирским ханом, Казах­ской и Ногайской Ордами), разбившую узбекского хана Шейх-Хайдара и привел в зависимость своего племянника - астраханского хана53. Требование, предъявленное Ивану Ш, стоит в этом ряду акций, направ­ленных на реставрацию власти Орды в регионах, вышедших из-под ее влияния. Оно понятно только в случае, если Московское великое кня­жество относилось к их числу, и бессмысленно, если считать, что с него регулярно шел выход, так как это было бы бесспорным свидетель­ством признания ханской власти.

Таким образом, подвергать сомнению прямое известие Воло-годско-Пермской летописи нет оснований и следует признать, что ко времени похода Ахмата выход не выплачивался девятый год. Это хронологическое указание может иметь два толкования. Если летопись точно воспроизводит слова хана, нужно полагать, что речь идет о девя­том годе по принятому в Орде мусульманскому календарю. В этом случае поход Ахмата приходится на 885 г. хиджры, начавшийся в марте 1480 г. Поскольку выход выплачивался за прошлый, а не текущий год, "девятым" годом неуплаты следует считать 884 г. хиджры, а первым, следовательно, — 876, приходящийся на 19 июня 1471 — 7 июня 1472 г. Но возможно, что слова Ахмата подаются уже в "русской редакции" -летописцу было известно, что хан обвинял Ивана III в длительной неуплате дани, а количество лет он назвал, исходя из своего знания о времени прекращения выплат. В этом случае речь идет о принятом тогда на Руси сентябрьском стиле летоисчисления. Начало похода Ахмата относится к 6688 г. Следовательно, девятым годом неуплаты будет 6687, а первым — 6679, приходящийся на сентябрь 1470 — август 1471 г.Сопоставление обоих вариантов позволяет прийти к заключе­нию, что самый поздний срок отправки в Большую Орду последнего до событий 1480 г. выхода - 1471 год (выплата за 6678 г., закончившийся 31 августа 1470 г.)54. Таким образом, явно не поход Ахмата был вызван

53 Сафаргалиев М.Г. Указ. соч. С. 269; Назаров В Д. Свержение ордынского ига на Руси. С. 34-35; Некрасов А М. Международные отношения и народы Западного Кавказа: Последняя четверть XV - первая половина XVI в. М., 1990. С. 45-47.

54 Встречающаяся в историографии дата 1476 в качестве первого года неуплаты выхода (Базилевич К В. Указ. соч. С. 118; Павлов П.Н. Решающая роль борьбы русского народа в окончательном освобождении Руси от татарского ига // Учен. зап. Красноярского пед. ин-та. Красноярск, 1955. Т. 4. Вып. 1. С. 190; Fennell J.LJ. Op. cit

162

неуплатой выхода55 (так как летом 1472 г., когда хан выступил в поход, делать вывод о неуплате за 1471 г. было еще рано, да и однолетние задержки выплат случались, по-видимому, нередко и не вызывали немедленной реакции), а наоборот — начало неуплаты было следствием неудачи хана.

Другим событием, последовавшим за конфликтом 1472 г., стало начало сношений с Крымским ханством. Первые дипломатические контакты с Крымом датируются концом 1472-1473 г.56 Зимой 1473-1474 гг. в Москву приехал посол хана Менгли-Гирея Хаджи-Баба (Ази-баба) с предложением установить отношения "братьев и друзей"57 (т.е. равных партнеров); хан отказывался от претензий на взимание дани и иных платежей. В марте 1474 г. в Крым отправился посол Никита Беклемишев с поручением заключить договор, в котором специально оговаривался этот отказ ("а пошлинам даражскимъ и инымъ пошли-намъ всемъ никоторымъ не быти"58) и предусматривался военный союз: "а другу другомъ быти, а недругу недругомъ быти". Если бы Менгли-Гирей захотел вписать в этот пункт обязательство помочь ему в случае нападения Ахмата, послу поручалось соглашаться на это59 только при соблюдении двух условий: если одновременно будут вписа­ны обязательства об аналогичной помощи Менгли-Гирея в случае по­хода Ахмата на Ивана III и о совместных действиях против короля Ка­зимира в случае возникновения войны между ними и Иваном. Если бы хан потребовал в качестве условия союза полного разрыва Москвой дипломатических отношений с его врагом Ахматом, послу предписы-

Р. 72; Каргалов В В. Конец ордынского ига. М., 1980. С. 76) - результат ошибочного про­чтения "пятый год" вместо "девятый год" в тексте Вологодско-Пермской летописи (Назаров В Д. Свержение ордынского ига на Руси. С. 42). Предположение, что после не­удачного похода Ахмата на Русь 1472 г. выход был сокращен с 7000 руб. до 4200 руб. (Павлов П.Н. Указ. соч. С. 193-194) исходит из нескольких недоказанных допущений: что между 1433 (когда последний раз упоминается семитысячный выход - ДДГ. N° 29. С. 74) и 1472 г. сумма выхода не менялась, что "ярлык" Ахмата Ивану III (см. о нем ниже) -полностью аутентичный документ, что датируется он 1480 г., что в нем фигурирует требование выплаты 4200руб. (вернее - 1800руб., см.: Григорьев А.П. О времени написания "ярлыка" Ахмата // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. Л., 1987. Вып. 10. С. 78-79) и что речь идет о выходе за один год.

55 Такое предположение высказал Ю.Г. Алексеев (Алексеев Ю.Г. Государь всея Руси. Новосибирск, 1991. С. 86).

56 Базилевич К.В. Указ. соч. С. 103.

57 ПСРЛ. Т. С. 301; Сб. РИО. Т. 41, № 1. С. 1.

58 "Даруга" или "дорога" - ордынский чиновник, ведавший сбором податей с тех или иных территорий (см.: Федоров-Давыдов ГЛ. Общественный строй Золотой Орды. М., 1973. С. 92-93, 123-124), "пошлина" (в данном случае) - обобщающее наименование традиционных платежей (см.: Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка. 1895. Т. 2. СПб. Стб. 1334). Речь, следовательно, шла о неплатеже выхода и иных регулярных поборов (на что крымский хан, как один из наследников правителей единой Орды, теоретически мог бы претендовать). Это не распространялось на "поминки" -дары хану и его приближенным.

59 Помощь великого князя должна была выразиться в посылке против Орды его служилых царевичей (ими были Данияр, сын Касыма, и Муртоза - также из казанской династии).

163

валось говорить следующее: "Осподарю моему пословъ своихъ къ Ахмату царю какъ не посылати? или его посломъ къ моему государю как не ходити? Осподаря моего отчина съ нимъ на одномъ полъ, а кочюетъ подле отчину осподаря моего ежелетъ; ино тому не мощно быть, чтобы межи ихъ посломъ не ходити"60. Аналогичный наказ был дан в марте 1475 г. следующему послу — Алексею Старкову. Камнем преткновения в переговорах стало нежелание крымского хана поры­вать сложившиеся у него дружественные отношения с Казимиром61.

В 1476 г. войска Ахмата дважды вторгались на Крымский полу­остров, и хан Большой Орды сумел посадить на престол Крымского ханства своего ставленника Джанибека (по-видимому, он приходился Ахмату племянником)62. Вопрос о союзе с Крымом против Ахмата оказался временно снят с повестки дня63. Но когда в конце 1478 г. Менгли-Гирей с турецкой помощью вернул себе власть64, он сразу же возобновил переговоры с Москвой65, и отправившийся в Крым в апреле 1480 г. посол князь Иван Звенец заключил союзный договор, в котором были поименованы оба "вопчих недруга" - Ахмат и Казимир. При этом московская сторона по-прежнему не соглашалась отказаться посылать к Ахмату послов66.

Таким образом, московские правящие круги в переговорах с Крымским ханством, имевших место до событий 1480 г., хотя и не желали резко рвать связи с Большой Ордой, тем не менее соглашались заключить военный союз против нее в случае соблюдения обоюдно выгодных условий. При этом в посольских документах нет намека на зависимое положение Москвы относительно Большой Орды: необхо­димость обмена послами с Ахматом объясняется близким соседством и традицией67. В свою очередь, стремление крымской стороны заполучить в лице Москвы союзника против Ахмата свидетельствует, что последнего в Крыму не рассматривали как сюзерена московского

60 Сб. РИО. Т. 41, № 1. С. 1-5.

61 Там же. N» 2. С. 10-12.

62 ПСРЛ. Т. 24. С. 195; Базилевич К.В. Указ. соч. С. 111-113; Некрасов A.M. Указ, соч. С. 45-17.

63 Тем не менее между Иваном III и Джанибеком состоялся обмен посольствами, причем хан, очевидно, сознавая непрочность своего положения в Крыму, просил у великого князя в случае чего дать ему убежище ("опочив") в своей земле; Иван дал на это согласие. В наказе московскому послу к Джанибеку Темешу предусматривается возможность, что "умнеть царь посылати къ великому князю съ пошлины и съ пошлинными людми" (т.е. в отличие от Менгли-Гирея, станет претендовать на получение выхода): предписывалось категорически не соглашаться на это (Сб. РИО. Т. 41, № 3. С. 13-14).

64 См.: Некрасов A.M. Указ. соч. С. 50-51.

65 Сб. РИО. Т. 41, № 4. Примечательно, что Джанибек после восстановления Менгли-Гирея у власти некоторое время находился в Москве (в соответствии со своей ранее высказанной просьбой и просьбой Менгли-Гирея): Там же. С. 15.

66 Там же. № 5-6. С. 17-25.

67 На это обратил внимание Ю.Г. Алексеев (Алексеев Ю.Г. Освобождение Руси от ордынского ига. С. 80 и 186, примеч. 125).

164

князя. Поскольку факт многолетней зависимости Руси от Орды для правящих кругов Крымского ханства не мог быть секретом, следует полагать, что во время предварительных контактов (т.е. в конце 1472— 1473 гг.) московская сторона дала понять, что отношений такого рода более не признает. Это - еще одно последствие московско-ордынского конфликта 1472 г.

Началом 1473 г. датируется изменение в формулировке пункта об отношениях с Ордой в договорных грамотах. До этого времени в них (и в духовных) термин "Орда" употреблялся исключительно в единст­венном числе68. Множественное число - "Орды" - впервые появляется в договоре Ивана III с его братом волоцким князем Борисом Ва­сильевичем, заключенном 13 февраля 1473 г.

Официально утвержденный текст, грамота Ивана Борису: "А ^ Орды (в грамотах предшествующего времени в данном месте "Орда". -А.Г.), брате, ведати и знати нам, великим князем. А тобе Орды не знати... А коли, брате, яз в Орды не дам, и мне у тобя не взята"; грамо­та Бориса Ивану: "А Орды, господине, ведати и знати вам, вели­ким князем. А мне Орды не знати... А коли, господине, князь велики, ты в Орды не дашь, и тебе у меня не взята"69.

Правленый список с официально утвержденного текста, грамота Ивана Борису: "А Орды, брате, в-Ьдати и знати нам, великим князем. А тоб-fe Ордъ не знати... А коли, брате, яз в Орды не дам, и мн-Ь у тобя не взята"70.

В официально утвержденных текстах наблюдается чередование единственного числа в слове "Орда" с множественным; в правленом списке единственное число устранено. В следующем по времени доку­менте - докончании Ивана III с другим своим братом, углицким князем Андреем Васильевичем (14 сентября 1473 г.) единственное число "проскальзывает" лишь однажды (в семи сохранившихся экземплярах договора)71. В более поздних грамотах (исключая те, где пункт об отношениях с Ордой дословно повторяет сказанное в договорах тех же князей, заключенных до 1473 г.72) употребляется только множествен­ное число73. Данные факты имеют одно возможное объяснение: в фев­рале и в меньшей степени - в сентябре 1473 г. для писцов великокня­жеской канцелярии множественное число в слове "Орда" было еще внове и они иногда по привычке проставляли единственное.

68 См., в частности, грамоты, относящиеся к первому десятилетию правления Ивана III (1462-1472): ДДГ. № 63. С. 202-203,205; № 64. С. 209, 211; № 65. С 214; № 66. С. 215; № 67. С. 218, 220. Самые поздние из них датируются временем до 12 сентября 1472 г.

69 ДДГ. №69. С. 226,228.

70 Там же. J* 69. С. 231.

71 Там же. № 70. С 234,236,238,240,244,246,249.

72 Таковы договоры Ивана III с Михаилом Андреевичем Белозерским и докончание с тверским князем (ДДГ. № 75. С. 279,282; № 78. С. 295; № 79. С. 297).

73 Там же. № 72. С. 254, 257, 259, 262, 265, 267; № 73. С. 270, 272, 275; № 74. С. 275; № 81. С. 318, 321; № 82. С. 325, 328; № 90. С. 365,367,369; № 101. С. 417,419.

165

По мнению П.Н. Павлова, появление в 1473 г. множественного числа в слове "Орда" было связано с началом дипломатических отно­шений с Крымским ханством, в результате чего Орд, с которыми поддерживался контакт, стало две; Казанское же ханство, отношения с которым начались гораздо раньше (в 40-е гг.), "Ордой" не име­новалось74. Но, во-первых, еще в 40-е годы XV в. московские князья имели контакты с двумя Ордами - Кичи-Мухаммеда и Сеид-Ахмета75 (последняя распалась, напомним, во второй половине 50-х гг.). Во-вторых, задолго до 1473 г. были установлены контакты с Ногайской Ордой76. Наконец, нет оснований считать, что Казанское ханство не включалось в число "Орд". В духовной грамоте Ивана III и в докон-чаниях его сыновей Василия и Юрия 1504 и 1531 гг. платежи в Крым, Астрахань, Казань и "Царевичев городок" (Касимов) обобщенно именуются "выходы ординские"; из договоров Василия с Юрием прямо следует, что нижеперечисленные образования являются "Ордами": "А тобъ Ордъ не знати. А въ выходы ти в ординские, и в Крым, и в Асторохань, и в Казань, и во Царевичов городок..."77. Поэтому и в духовной брата Ивана III вологодского князя Андрея Васильевича во фразе "что за меня в Орды давал, и в Казань, и в Городок царевичю" (на которую ссылается П.Н. Павлов как на свидетельство того, что Казань не считалась "Ордой") Казань и Городок следует понимать не как дополнение к "Ордам", а (аналогично грамотам 1504 и 1531 гг.) как раскрытие понятия "Орды" для данного конкретного случая78: Андрей задолжал брату именно по выплатам в Казань и касимовскому хану.

Таким образом, традиция контактов с несколькими "Ордами" насчитывала к началу 70-х гг. три десятилетия, но изменение единст­венного числа на множественное в договорных грамотах произошло только в начале 1473 г. Очевидно, причина здесь в ином: до этого времени употребление единственного числа было следствием особого отношения к ханам Большой Орды — сюзеренам московских князей;

74 Павлов П.Н. Указ. соч. С. 188.

75 Объединение Сеид-Ахмета на Руси определенно именовали "Ордой" (ПСРЛ. Т. 27. С. 116; Т. 25. С. 271).

76 В 1489 и 1490 гг. ногайские мурзы Муса и Ямгурчей вспоминали о дружественных отношениях с Москвой, существовавших при отце Ивана III (Сб. РИО. Т. 41. № 23. С. 82; № 25. С. 89).

77 ДДГ. № 89. С. 362; № 90. С. 365,367, 369; № 101. С. 417,419.

78 Там же. № 74. С. 275. Союз "и" в средневековых текстах, при отсутствии знаков препинания, мог выполнять не соединительную, а "уточняющую" функцию,' близкую к современным запятой или скобкам (ср.: Янин ВЛ., Зализняк АЛ. Берестяные грамоты из новгородских раскопок 1997 г. // Вопросы языкознания. 1998. № 3. С. 30. А.А. За­лизняк определяет значение такого "и" как "то есть", "а именно"). Например: 'Тогда Володимеръ и Мономахъ пилъ золотом шоломомъ Донъ" (ПСРЛ. СПб., 1908. Т. 2. Об. 716), т.е. "тогда Владимир, Мономах, пил золотым шеломом Дон" или "Тогда Владимир (Мономах) пил золотым шеломом Дон"; "А князю великому Дмитрию Московскому бышеть розмирие съ татары и съ Мамаемъ" (ПСРЛ. Пг., 1922. Т. 15, вып. 1. Стб. 106), т.е. "с татарами, с Мамаем" или "с татарами (с Мамаем)", но не отдельно "с татарами" и отдельно "с Мамаем".

166

несмотря на фактический распад ордынской державы, в Москве про­должали признавать ее формальное единство под главенством этого правителя79. В феврале же 1473 г. Большая Орда была приравнена к другим ханствам.

Польский хронист Ян Длугош, умерший в мае 1480 г. (т.е. до событий на Угре), под 1479 г. поместил (в связи с темой отношений Польско-Литовского государства с Москвой) панегирическую харак­теристику Ивана Ш. Начинается она с утверждения, что московский князь, "свергнув варварское иго, освободился со всеми своими княже­ствами и землями, и иго рабства, которое на всю Московию в течение долгого времени... давило, сбросил" (excusso ivigo barbaro, vendicaverat se in libertatem cum omnibus suis principatibus et terris, et iugum servitutis, quo universa Moskwa a temporibus diutumis... premebatur, rejecit)80. Таким обра­зом, еще до событий 1480 г. в Польше существовало представление, что Иван Ш покончил с властью Орды. Источником такого впечат­ления могла быть информация, почерпнутая в ходе дипломатических контактов Польско-Литовского государства с Москвой (которые в 70-е гг. поддерживались постоянно81).

В целом оказывается, что после конфликта 1472 г. имели место серьезные перемены в отношении к Большой Орде. Они отразились в следующем: 1) перестал выплачиваться выход (последняя выплата - в 1471 г.; очевидно, этот выход привез посол Григорий Волнин); 2) в отношениях с третьими странами Московское великое княжество ста­ло, во-первых, считать для себя возможным (не позже марта 1474 г.) заключить военный союз против хана Большой Орды, во-вторых, по-видимому, заявлять о ликвидации зависимости от нее (в сношениях с Польско-Литовским государством и Крымским ханством); 3) в до­кументах, регулирующих внутриполитические отношения, Большая Орда была приравнена к другим татарским ханствам.

К этому же времени, т.е. к первой половине - середине 70-х гг. относятся и примечательные явления в общественной мысли. Во-первых, в русском летописании появляются уничижительные эпитеты по отношению к ордынским ханам (чего прежде не допускалось). Мах­муд в сообщениях о его походе на Переяславль-Рязанский 1460 г. и о несостоявшемся походе на Русь 1465 г. именуется "безбожным"82; это определение было внесено в текст не позже начала 70-х гг. (которым, по-видимому, датируется общий источник содержащих его летопи­сей83). Ахмат в рассказе о его походе на Русь 1472 г., читающемся в

79 Следует отметить, что в Рязанском великом княжестве еще в 1496 г. в договоре местных князей "Орда" называется в единственном числе (ДДГ. № 84. С. 333,338).

80 loannis Dlugossii senioris canonici Cracoviensis opera. Cracoviae, 1878. T. 14. P. 697.

81 См.: Хорошкевич АЛ. Русское государство в системе международных отношений конца XV - начала XVI в. М., 1980. С. 79-80.

82 ПСРЛ. Т. 24. С. 186; Т. 25. С. 277; Т. 26. С. 219; Т. 27. С. 122; Т. 28. С. 115,284.

83 См.: Лурье Я С. Генеалогическая схема летописей XI-XVI вв., включенных в "Словарь книжников и книжности Древней Руси" // ТОДРЛ. Л., 1985. Т. 40. С. 196, 200-201.

167

летописях, восходящих к великокняжескому своду 1477 г.84, именуется "злочестивым"85. Во-вторых, в летописании 70-х гг. начинают активно прилагаться уничижительные эпитеты ("безбожный", "окаянный") к основателю Золотой Орды - Батыю: они выступают в виде вставок в древние тексты о взятии Киева в 1240 г. и о убиении в Орде князя Михаила Черниговского в 1246 г.86. Тогда же получила известность составленная Пахомием Сербом так называемая "Повесть о убиении Батыя", в которой утверждалось, что Батый потерпел поражение в Венгрии от православного короля Владислава и был им убит; в этом произведении наблюдается особенно высокая концентрация негатив­ных характеристик Батыя ("злочестивый", "злоименитый", "мучитель", "злейший", "губительный", "окаянный", "законопреступный", "лукав-нейший", "безбожный")87. В 1472 г. было создано Житие Ионы, ар­хиепископа Новгородского88. В нем упоминаются пророчества Ионы, якобы сулившего в начале 60-х гг. великому князю Василию П, а после его смерти — Ивану III, что именно в княжение Ивана Васильевича произойдет освобождение Руси от власти ордынских царей: «"Наипаче же свободу сынови твоему от ординьских царей приати от Бога испрошу"... О сем пророчестве святителя старца услади князь и воз-веселися ЗеЛО о обещании свободы сынови своему отъ ординьских царей, ведыи непогрешателное словесъ его... Святителя же тезо­именная молитися светцаста о прошении князя, еже приати свободу отъ мучительства ординьских царей и татаръ...»89. "По преставлении же великого князя Василиа сынъ его Иванъ княжениа хоругви приемъ, абие посылаеть ко блаженному Ион* архиепископу в Великий Новъград, моля его молитвовати за нь ко всесилному Богови, яко же преже обещася, въ еже утвердити княжение его и възвысити десницу его надъ врагы и во всемъ поспешитися. Еще же и освобожения и мучительства отъ ординских царей и татаръ. Архиепископъ же Иона... запов-Бда не истязати ему дани и по изведении Орды на братии его. И яко Господь не презрит скорбящих слез и молитвъ многих, и име же

8
5006362910848620.html
5006479749864219.html
5006686805804141.html
5006781194558265.html
5006857464275244.html