Вопросы охраны психического здоровья - страница 2

^ Караваева Е.В.
ОРГАНИЗАЦИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ КОНСУЛЬТАЦИЙ

И ПСИХОТЕРАПИИ ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ

В УСЛОВИЯХ САНАТОРНО-КУРОРТНОЙ СЕТИ ………… 93

Корнетов Н.А., Лебедева Е.В.

^ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ И СОЦИАЛЬНОЙ СЛУЖБ:

ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ …………………………………… 95

Лобастова И.В.

ИЗУЧЕНИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ ДЕТЕЙ, СТРАДАЮЩИХ ЦЕРЕБРАЛЬНЫМ ПАРАЛИЧОМ,

В ПРОЦЕССЕ РЕАБИЛИТАЦИИ ………………………… 100

^ Макаренко О.В.

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ СТУДЕНТАМ ………… 105

Москвитин П.Н.

КУЗБАССКИЙ ОПЫТ ПСИХОПРОФИЛАКТИКИ ВИЧ-ИНФИЦИРОВАНИЯ ПОДРОСТКОВ ………………… 110

Москвитин П.Н., Дорошенко Т.А.

^ ИССЛЕДОВАНИЕ СЕКСУАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ

ПОДРОСТКОВ В НОВОКУЗНЕЦКЕ ………………………… 116

Нарышкин А.В.

СВЯЗИ АКЦЕНТУАЦИЙ ХАРАКТЕРА

С НАПРАВЛЕННОСТЬЮ ЛИЧНОСТИ ………………… 121

Пурас Д., Блазис В.

^ АНАЛИЗ ПРИЧИН, ПРЕПЯТСТВУЮЩИХ ВНЕДРЕНИЮ

ЛУЧШИХ ПРАКТИК В ОБЛАСТИ УСЛУГ

ДЕТСКОГО ПСИХИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ,

В ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ ………… 126
^ Пустовойтова Н.Г., Рубинская Т.Б.
РАДИКАЛЬНОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ АУТИЗМУ

ИЛИ ПРИНЯТИЕ ЕГО? …………………………………… 128

Пустовойтова Н.Г., Нестеренко Н.Л., Крекова Л.Г.

«ВОЗВРАЩЕНИЕ» …………………………………………… 137

Пустовойтова Н.Г., Крекова Л.Г., Кондратьева И.В.

^ ТРУДНЫЕ ШАГИ ИНТЕГРАЦИИ ОСОБОГО РЕБЕНКА

В ОБЩЕСТВО …………………………………………… 147

Ретюнский К.Ю., Корнетов Н.А., Слукина Л.В.

НОВЫЙ ПОДХОД К ДИАГНОСТИКЕ И

^ ПАТОГЕНЕТИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ ЭНУРЕЗА

С ЗАТЯЖНЫМ ТЕЧЕНИЕМ ………………………………… .. 160

Рычкова Л.С., Ростова З.А, Солодкова М.И.

ИНТЕГРИРОВАННОЕ ОБУЧЕНИЕ ДЕТЕЙ С ЗАДЕРЖКОЙ ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ КАК ИННОВАЦИОННАЯ ЗДОРОВЬЕСБЕРЕГАЮЩАЯ ТЕХНОЛОГИЯ В УСЛОВИЯХ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ ………… 166

Рычкова Л.С., Алексеева Е.Ю., Воробьева Э.Ю.

^ ФОРМИРОВАНИЕ АДЕКВАТНОГО

ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ПЛАНИРОВАНИЯ У ДЕТЕЙ

С ДЦП КАК ФАКТОР УСПЕШНОСТИ

СОЦИАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ ………………………… 171

Севостьянов Д.А., Самолетова С.Н., Шпикс Т.А.

^ РОЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ ГРАФОМОТОРИКИ В

ДИАГНОСТИКЕ НЕХИМИЧЕСКИХ АДДИКЦИЙ ………… 176

Седельников Е.П.

РОЛЬ СОЦИАЛЬНЫХ СЛУЖБ В ПРОЦЕССЕ ПСИХОСОМАТИЧЕСКОЙ АДАПТАЦИИ ДЕТЕЙ ………… 181

Скобло Г.В.

^ ПСИХИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ ДЕТЕЙ ОТ МАТЕРЕЙ С ПОСЛЕРОДОВЫМИ ДЕПРЕССИЯМИ: РАННИЙ И

ДОШКОЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ ………………………………….. 185

Суродеева М.А., Шубина Е.Л., Чубченко С.В.

^ ОЦЕНКА СЕКСУАЛЬНОГО И ЭМОЦИОНАЛЬНОГО

ПОВЕДЕНИЯ ЖЕНЩИН ПОДРОСТКОВОГО

ВОЗРАСТА С НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЙ БЕРЕМЕННОСТЬЮ … 190

Трушкина С. В.

ДИАГНОСТИЧЕСКАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ

^ НАРУШЕНИЙ ПСИХИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ И

РАЗВИТИЯ В МЛАДЕНЧЕСТВЕ И РАННЕМ ДЕТСТВЕ

(«DC: 0-3») – ВЗГЛЯД ПСИХОЛОГА ………………… 193

Фомичева З. В., Музафарова Н.В., Моргалева Н.Н.,

Лазовская С.В.

^ ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РЕАБИЛИТАЦИОННОЙ

РАБОТЫ С ДЕТЬМИ-ИНВАЛИДАМИ ………………… 197

Швецов М.В., Старцева Н.В.

ЭФФЕКТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

^ ПРИ БЕРЕМЕННОСТИ – НЕОБХОДИМОЕ УСЛОВИЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ПСИХИЧЕСКИХ

НАРУШЕНИЙ У ДЕТЕЙ ………………………………… 205


Посвящается

80-летнему юбилею со дня рождения:

заслуженного деятеля науки Украины,

доктора медицинских наук, профессора,

психиатра, клинического генетика,

Алексея Николаевича Корнетова

и

заслуженного врача РСФСР, доктора медицинских наук, профессора,

психиатра, клинического эпидемиолога

Евсея Давидовича Красика


Предисловие


Проблемы, связанные с психическим здоровьем детей и подростков в России все в большей степени выходят за рамки психиатрии и приобретают всеобъемлющий социальный характер. Особенно ярко психосоциальные влияния на детей проявляются через войны, терроризм, миграцию, физическую, сексуальную агрессию и эксплуатацию, сиротство и безнадзорность, доступность психоактивных веществ, алкогольных напитков и табачных изделий.

Большой вклад в снижение уровня психического здоровья вносят наследственная патология, бесконтрольный и беспорядочный прием лекарственных средств без врачебных показаний в период беременности и после родов, осложненные формы беременности, перинатальные осложнения. Наблюдаются также обусловленные хронической недостаточностью питания, семейной и социальной депривацией ранние нарушения развития когнитивных функций, которые обусловливают искажения и задержки в психологическом развитии детей. Кроме того, гиперопека, двойственное или жесткое обращение с детьми в раннем возрасте, серьезно нарушают формирование самооценки и повышают риск развития депрессивных расстройств в подростковом возрасте.

Перечисленные общие факторы выступают чаще всего конвергентно и через пусковые механизмы, связанные с острыми или пролонгированными психосоциальными стрессорами и неблагоприятными обстоятельствами жизни способствуют росту задержек умственного развития, высокой распространенности дефицита внимания с гиперактивностью, суицидов и суицидального поведения, наркотической зависимости, антисоциального поведения, поведенческих нарушений.

В 2003 году президент Всемирной психиатрической ассоциации (ВПА) А. Окаша опубликовал обоснование и план президентской программы ВПА по психическому здоровью у детей. Проблема охраны психического здоровья в ранних фазах онтогенеза носит по своей актуальности мировой характер. Половина населения в мире является детьми. По научно обоснованным данным 20% лиц до 18 лет имеют диагностически значимые психиатрические расстройства.

Даже в высоко развитых странах, психические расстройства в детстве часто не признаются и к ним не относятся серьезно. Профессионалы в области здоровья и другие специалисты, прямо или косвенно вовлеченные в охрану психического здоровья детей, имеют часто общие элементарные знания о соответствующих методах профилактики, тактики ведения и терапии этих расстройств, но не владеют отточенными навыками. Ситуация усугубляется недостатком понимания величины проблемы, страхом стигмы перед вероятным психическим расстройством, отсутствием стратегической программы на уровне национальной политики в сфере охраны психического здоровья. Кроме того, психиатрия в существующем виде пока еще занимает маргинальное положение среди других медицинских дисциплин в Российской Федерации, а качество образования по месту проведения занятий и временным стандартам абсолютно не соответствуют современному уровню, необходимому для требуемого психиатрией и обществом качества профессионализма в сфере охраны психического здоровья.

Пассивное ожидание какого-либо прорыва в данной области знаний со стороны или из «центра» без активного участия в самом процессе обречено на постоянный все более увеливающийся разрыв между быстрым развитием психиатрии и ее практическим преломлением в психиатрической помощи. Детская психиатрия требует особого внимания, поскольку возможности профилактики психических и поведенческих расстройств наиболее благоприятны тогда, когда нейропластичность мозга высока, а научение является естественным состоянием развивающегося человека.

Один из способов реального проникновения современных знаний в смежные специальности, которые также занимаются проблемами здоровья и образования детей и подростков – это расширение междисциплинарных контактов и интеграция знаний, которые могут быть полезны пользователям психиатрических, психологических, социальных услуг и профессионалам. Во всяком случае, мы надеемся, что контакты разных специалистов и пользователей помогут выработать общий язык, взгляды и убеждения, основанные на доказательных данных и потребностях, страдающих детей, подростков и их семей.


Редакционная коллегия


Передовая статья


^ СОВРЕМЕННЫЕ НАУЧНО-МЕТОДИЧЕСКИЕ И ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ОСНОВЫ МЕЖСЕКТОРАЛЬНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В ОХРАНЕ ПСИХИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ


Н.А. Корнетов


^ Сибирский государственный медицинский университет,

Международная академия интегративной антропологии, г. Томск, Россия


Введение Настоящее сообщение подводит первые итоги нового опыта работы психиатров и клинических психологов в рамках реализации Региональной целевой программы “Здоровый ребенок на 2003”, проведенной специалистами СибГМУ совместно с Департаментом здравоохранения Администрации Томской области. В ходе разработки программы основной акцент был поставлен на обучении: 1) навыкам распознавания и тактики ведения тревожных и депрессивных нарушений у женщин в период беременности и после родов; 2) навыкам распознавания и тактики ведения психических и поведенческих расстройств в поликлинической педиатрии, школьными психологами и социальными работниками. В связи с этим на первом этапе были детально проанализированы неразработанные части и/или “пробелы” в медицинском, психологическом и педагогическом образовании врачей, психологов и социальных работников. На втором - осуществлена попытка затронуть некоторые проблемы диагностики, терминологии и фундаментальные, с нашей точки зрения, достижения нейронаук, которые могут стать основой инновационных технологий в обучении онтогенетической охраны психического здоровья на ранних этапах жизни. На третьем – разрабатывалась программа и методические материалы по проблеме психологического развития, распознавания, тактики ведения и профилактики психических и поведенческих расстройств в детско-подростковом возрасте для специалистов разных дисциплин, вовлеченных в оказание помощи лицам, страдающим психическими и поведенческими расстройствами.

В настоящей статье поставлена задача рассмотреть некоторые вопросы с критических позиций, которые, с нашей точки зрения, имеют достаточно принципиальное значение в науках, занимающихся физическим развитием, здоровьем, психологией, образованием и культурой детей и подростков. Обсуждение реального межсекторального сотрудничества не может происходить на основе сепарации и обособления отдельных дисциплин. Поэтому постановка вопроса и его освещение в этой области предполагает более широкую рамку, чем исключительно психиатрический подход, но с другой стороны, они имеют прямое отношение к сфере охраны психического здоровья детей и подростков.

^ Современное движение от дифференциации к интеграции. В Российской Федерации на разных уровнях образования, медицинской специализации, социальной поддержки и организации помощи, профилактики психических и поведенческих расстройств силами многих профессионалов уже начат процесс межсекторального взаимодействия и интеграции знаний, необходимых в решении вопросов и определенных проблем, связанных с организацией сбалансированного подхода к здоровью детей и подростков. Одним из ярких примеров такой динамики явилось письмо Министерства образования России № 03-51-5ин/23-03 от 15. 01. 2002. “Об интегрированном воспитании и обучении детей с отклонениями в развитии в дошкольных образовательных учреждениях”. В данном письме обоснованно указывается, что интеграция не должна осуществляться стихийно, она возможна лишь при наличии в дошкольных образовательных учреждениях соответствующего материально-технического, программно-методического и кадрового обеспечения. Именно совокупность этих условий может обеспечить полноценную, грамотно организованную систему интегрированного воспитания и обучения детей с отклонениями в развитии.

Сама система крупных ведомств также начинает изменяться. Ныне Министерство здравоохранения и социального развития стало единым органом, что рано или поздно даст положительные сдвиги, в том числе и в направлении от биомедицинского к биопсихосоциальному подходу оказания помощи. Это процесс, идущий и снизу, и сверху будет постепенно способствовать преодолению демаркационных линий между педагогическим энвайроментализмом, психологическим гуманитаризмом и биомедицинским редукционизмом. Рассмотрим кратко ограничения в этих специальностях, выраженные через сложившуюся систему образования. Здесь следует подчеркнуть, что приведенные данные касаются неких устоявшихся стереотипных представлений в каждой специальности, а не научных и креативных образовательных достижений многих специалистов.

^ Педагогика и психология – положение профессионалов в практическом поле

Конец XX века принес кардинальное переустройство различных уровней государственной системы ,что сопровождалось разрушением большинства прежних существующих приоритетов в обществе, независимо от их ценности. Мы не будем здесь детально обсуждать этот социальный радикализм, но отметим, что именно такое поведение определяется всей предыдущей системой образования, воспитания и состоянием той части психологии, которая проецировалась в общественное сознание. Эта система по-прежнему базировалась на тоталитарной модели, в которой управление психологией массы, формирование социалистического типа человека, социалистической личности определялось соответственными квазинаучными концепциями в психологии и педагогике. Помимо политического, экономического и социально-психологического кризисов общественного сознания, отмечается и пролонгированно развивающийся кризис в общественном мировоззрении, который отражается на здравоохранении, образовании, психологии и культуре.

Данный кризис в существенной мере поддерживается тем, что значительная интеллектуальная часть общества профессионалов, способных обеспечить качество реформ в соответствующих разделах жизнедеятельности общества, была изначально по своему ресурсу выключена из процесса плавного переустройства. В результате специалисты в области гуманитарных наук обречены на борьбу за существование, а не на духовное бытие, оказавшись отброшенными в разряд низких, зависимых от государства социально уязвимых категорий населения. Подавляющее большинство ученых, исследователей и практиков, работающих в сфере охраны соматического и психического здоровья, образования и культуры, благодаря которым формируется интеллект, мораль и нравственность молодого поколения были принуждены урезать свои высшие интеллектуальные и эстетические потребности, сужать диапазон своей социально полезной деятельности, сокращать свои привычки и приучаться к новой жизни в условиях добавочного ограничения. С другой стороны, как уже было сказано, мы еще не освободились в силу инерции научного мышления от «следовых» реакций в духе социального детерминизма, лысенковской биологии и во многих вопросах продолжаем свято верить в «революционные» изменения как личности, так и общества в целом.

Примером псевдонаучной конъюнктуры являлось выхваченное впопыхах из индустриальной социологии начала века скороспелое сочетание «человеческий фактор», которое на короткий период сменило миф о новом советском человеке. Затевая грандиозную перестройку, стали говорить о сложных технологиях, ускорении производительности труда, эффективном управлении. При этом человека по-прежнему рассматривали вне индивидуально-личностного контекста в качестве абстрактной и всегда равной величины. По инерции продолжали думать о человеческом материале, о том, как максимально и с возрастающим эффектом приспособить этот материал к новым условиям.

Данный стереотип мышления перед лицом жизни оказался совершенно нереальным, и как справедливо отметил П.С. Гуревич (1993), примитивное понимание человеческой природы в социалистическом учении стало мстить за себя, за пренебрежение к конкретному, «маленькому» человеку с его горестями и радостями, страстями и проблемами. Общественный кризис во всех его проявлениях отчетливо показал необходимость такой социальной доктрины, которая бы максимально была соотнесена с природой и человеком, бытием человека в природном окружении, ибо она является колыбелью и матерью всего живого. Таким образом, без научно-обоснованной и упорной работы эволюционного характера, ориентированной на лучшие достижения человечества, включая и свои собственные, внутри страны не обойтись.

В условиях дестабилизации и коренного изменения государственного строя, тотального разрушения прежнего устойчивого мировоззрения возник кризис общественного сознания, отражением которого явились радикально-оппозиционные взгляды на развитие социально-экономической, политической, духовной, культурной, психологической, профессиональной жизни всего общества в целом. Этот кризис коснулся и системы народного образования, педагогики, психологии. Можно вновь повторить слова Н. Бердяева (1918) о том, что восприятие западной науки слишком по-русски, формальный перенос некоторых европейских и американских моделей образования в отечественную педагогику являлся детским состоянием сознания, радостью первой встречи с научно-культурными ценностями других стран. Другая крайность, на наш взгляд, заключалась в попытке заменить возникший вакуум духовности в образовательном процессе духом религиозности. Не напоминает ли это вновь попытки привить непрививаемое, применять насилие там, где процесс должен развиваться естественным путем?

Как известно, одним из звеньев цепи кризисных явлений может быть кризис компетентности, порождающий утрату прежних ценностей без обогащения новыми. На сегодняшний день в нашей стране возник школьно-психологический бум. Число школьных психологов непрестанно растет, но их практическая деятельность во многих случаях лишена экспериментальной основы и знаний психобиологии. В этих условиях важно начать создание общей методологической платформы для психологов и педагогов, вовлеченных в процесс воспитания и образования. Такой методологической основой может явиться, с нашей точки зрения, психологическая антропология, синтезирующая, с одной стороны комплекс психобиологических наук, с другой - социокультурных. Лишь при таком подходе можно прийти к грамотной дифференциации и специализации образования, его индивидуализации, развитию педагогического мастерства и креативного начала в массовом педагогическом процессе.

^ Основные ограничения современной модели медицины

В ее задачи, помимо распознавания и лечения болезней, входят и цели формирования научных знаний и потребностей человека в здоровье. Однако современная медицинская модель в методологическом отношении имеет ряд существенных ограничений, которые не позволяют развить ее методологические возможности в отношении развития здорового образа жизни с детства. Профилактическая ориентированность педиатрии оставляет желать лучшего, а общемедицинские разработки профилактики здоровья в большей степени ориентированы на органы и ткани, чем на ребенка с его индивидуальными особенностями.

Каковы же основные ограничения медицинских наук? На пути целостного видения антропопатологии, несущего в себе общебиологический смысл в представлениях о патологических процессах, болезни и аномальных реакциях стоит дробность и дифференциация биомедицинских наук, технизация и параинструментализм в медицине, деперсонификация в системе «врач-больной», стандартизация физиологических, морфологических и психологических «норм» в расчете на средний «модельный» тип человека, психосоматический дуализм. Рассмотрим эти 5 ограничений.

^ Биомедицинский редукционизм. В клинических и клинико-экспериментальных исследованиях, проводимых в рамках одной нозологии, одной специальности становится практически невозможным сопоставление вариабельности изучаемых биопсихологических признаков: биохимических, физиологических, иммунологических, психотипологических и др. на разных уровнях их иерархической организации и межсистемной сопряженности с аналогичными изменениями в рамках других нозологических группировок, хотя они зачастую сходны. Иллюстративны в этом отношении многочисленные клинико-биологические исследования, в которых пытаются найти специфические изменения в различных показателях, взятых из биологических жидкостей организма в связи с особенностями формы болезни, типа течения или чаще синдрома. Такие прямые сопоставления действительно приводят к получению различий в изучаемых биологических показателях в полярных по клиническим проявлениям группах больных. Например, разнице исследованных параметров у пациентов с острыми состояниями и синдромами и хроническим проявлением патологии; контрольные группы здоровых лиц по тем же биологическим показателям значительно различаются по сравнению с выраженными проявлениями болезненных состояний, а при легких расстройствах, различия минимальны. Выводы в таких исследованиях делаются, если не напрямую в пользу определенных специфических изменений, то косвенно интерпретируются как доказательства "особых" изменений в показателях гомеостатических систем, присущих как будто только изучаемой патологии и мало учитывается, что синдромокинез является лишь отражением соматобиологической и мозговой реактивности конкретно изученных больных. Исходя из эволюционных общебиологических представлений следует, что ни одна из гомеостатических систем организма, если только не отмечается ее качественного повреждения, не смогла бы дифференцироваться в своей специализации до такой степени, чтобы отвечать специфической реакцией на неинфекционные заболевания. Вслед за Р. Уильямсом (1960) можно повторить, что в подходе к изучению многих заболеваний постоянно пренебрегают морфологическими, физиологическими, биохимическими различиями между людьми, биологической гетерогенностью человеческих популяций. Таким образом, дробность и дифференциация в медицинских науках имеет тенденцию расчленить объект познания, в результате чего пациент рассматривается по частям или предстает в виде суммы частей, а целостный субъект отодвигается на задний план и существует в качестве аморфного безликого фона или вообще игнорируется.

^ Технизация и параинструментализм в медицине наиболее ярко выступает в практике врачей, способствуя формированию редуцированных форм клинического мышления. Было бы наивным отрицать огромное диагностическое значение лабораторных и технических возможностей современной медицины. Однако не менее упрощенным является полная ориентация на аппаратные «заключения». Все реже клиницисты анализируют соматоморфологический статус больных. Не уделяется внимания исследованию соматотипических особенностей, пропорций телосложения, общей и регионарной диспластичности, которые дают ценный объективный клинический материал для структурного анализа преморбидных особенностей и склада личности, роста и развития пациента. Это препятствует осмыслению значения пре- и постнатальных признаков дизонтогенеза в смысле обнаружения невропатических черт, дисфункциональных расстройств, отклонений в онтогенетической эволюции нервной системы, состояния соединительно-тканной системы в связи со значением этих данных в диагностике семиотики и течения соматических и психических расстройств.

^ Деперсонификация в системе «врач-больной» частично вытекает из аппаратно-технических приоритетов обследования и, главным образом, связана с узкой специализацией в медицине и недостаточной подготовкой в области антропологии, медицинской психологии и психотерапии. В отечественной медицине деперсонификация в отношениях между врачом и больным во многом обязана перманентному остаточному принципу финансирования здравоохранения и медицины, малоразвитой личностно-ориентированной культуре. Можно также указать на кризисное состояние в обучении специалистов, как в отношении пресловутых кратких курсов, отпущенных на психиатрию, так и формальных отношений между врачами общей практики, медицинскими психологами, психотерапевтами и психиатрами. Все они находятся на разнокачественных платформах обучения, но образовательные программы объединены одним скрытым лозунгом: пациент есть сумма частей, а моя специальность самая важная! Технократическая модель медицины с ее определенными, жесткими нормативными экономическими, диагностическими и терапевтическими стандартами, достигнет большого успеха и авторитета у потребителей лишь тогда, когда она будет органически связана с личностно- и целостно-ориентированным подходом к пациенту.

«Среднестатистические» нормы. Данное ограничение определяется биомедицинскими критериями всех лабораторно-инструментальных и частично экспериментально-психологических методов в расчете на средний «идеальный» тип. Однако стандартные среднестатистические нормы слепы по отношению к размаху вариабельности органных, биологических, функциональных и соматопсихических характеристик человека. Эта область проблемы имеет фундаментальные доказательства на уровне медицинской морфометрии и анатомической изменчивости, а также в связи с изучением вариации различных метаболических, физиологических, нейродинамических, психотипологических переменных в рамках макроморфологической (соматотипической) конституциональной изменчивости. В фокусе врачей- инструменталистов должны быть постоянные коррекции и поправки, связанные с представлениями о том, что размеры тела и особенности типа телосложения в существенной степени определяют величину, положение и форму внутренних органов. Кроме того, существует и огромное число врожденных гипоплазий, гиперплазий и дисгармоний в строении частей человеческого тела, которые должны оцениваться не столько с патологических позиций, сколько индивидуально-типологических.

^ Психосоматический дуализм является наиболее трудно преодолеваемой позицией. Бессмертность души и смертность тела, социальное и природное, психологическое и телесное, метафорически выражаясь, «в образе кентавра», является устойчивым конструктом коллективного сознания. В медицине, как в зеркале отражаются религия, культура и философия европейского дуализма, который оказывает давление на сознание исследователя и врача. В крайних своих позициях этот подход приобретает формы социологизации и биологизации, психогенеза и соматогенеза в объяснении причин возникновения и развития патологических состояний и заболеваний. Такое радикальное противопоставление консервирует линейно-детерминистские тенденции в медицине. Исследователи, стоящие на данных позициях, как правило, исповедуют узкопрофильный подход, в котором психическое и соматическое существуют по своим законам. Нервизм принес понимание, что высшая нервная деятельность является верховным регулятором телесных функций организма, но именно такая постановка вопроса уничтожила представления об обратном непрерывном влиянии органов и систем организма на мозг, о взаимозависимых отношениях между сомой и психикой. На практике разрыв между специалистами по расстройствам психической и соматической деятельности чрезвычайно глубок. Психосоматический дуализм проводит разграничение между психической организацией человека, его психическими расстройствами и морфофенотипической организацией, соматическими расстройствами, определяя подчеркнутую выше односторонность в представлениях о системных проявлениях реакций, болезней и патологических состояний. Психосоматический дуализм препятствует пониманию единства соматопсихического онтогенеза, дизонтогенеза и не способствует углублению наших представлений о парциальной или тотальной ретардации в развитии личности, искажениях в темпах роста и созревания, которые часто ассоциируются с дисплазиями и дисгармониями строения тела и его органов. Также мало внимания уделяется конституциональным невропатиям, хотя их распознавание отражает нарушение эволюции нервного аппарата и системогенеза мозга, что одинаково важно для всех медицинских специальностей. Именно такие пациенты являются частыми посетителями невропатологов, дерматологов, эндокринологов, гастроэнтерологов, кардиологов, психотерапевтов и т. д.

При всех высказанных ограничениях современной модели медицины, необходимо отдавать отчет в том, что многие клиницисты в своих исследованиях и клинико-эмпирически успешно преодолевают их в своей научной или клинической деятельности. Более того, каждый опытный клиницист, по мере накопления практического опыта, независимо от того осознает ли он это или нет, становится своего рода интуитивным антропологом. Он создает из виденных и накопленных клинических наблюдений своего рода своеобразную типологическую группировку, классификацию типов и признаков, которые учитывают множественные фенотипические вариации больных в их связи с пораженным органом, системой или поведением.

Теоретически, углубление знаний в частнопредметных медицинских областях или сверхспециализация, несомненно, приносят пользу. Но отметим еще раз, что без интегрирующих знаний в клинической практике биомедицинский редукционизм препятствует развитию синтетических концепций в медицине, чем сдерживает ее общую методологию; инструментализм зачастую упрощает или даже подменяет клиническое мышление; деперсонификация в отношении врача и пациента блокирует возможность обращения и включения естественных резервных возможностей, саногенетических механизмов выздоровления, которые реализуются лишь при равноправном, эмпатическом принятии всей личности пациента и его проблем, а также при глубокой научно обоснованной уверенности в правильности терапевтической тактики (плацебо-эффект); среднестатистические нормы слепы по отношению к размаху вариабельности различных соматобиологических характеристик человека с учетом его конституциональной, половой, возрастной и др. изменчивости; психосоматический дуализм, особенно в своем лапласовском детерминизме противостоит системным представлениям о болезнях, включая их индивидуальные проявления с соответствующей типу личности внутренней картиной структуры и качества переживания.

Прямая и косвенная трансляция некоторых перечисленных недостатков современной медицины в повседневную врачебную практику, наряду со стремлением найти симптом болезни, кризисное финансирование медицинских наук и здравоохранения; отсутствие государственных приоритетов в отношении здоровья конкретного человека; малокультурное освещение актуальных проблем здоровья и болезней в средствах массовой информации наносит существенный ущерб фундаментальной основе отечественных медицинских наук. Резкое сокращение продолжительности жизни, высокая заболеваемость детей и подростков, наркомания и алкоголизм, экспоненциальный рост венерических заболеваний, выход России в число государств с наиболее неблагоприятной суицидологической обстановкой (2 место в мире) - все это одновременно и общественно-социальные, и медицинские проблемы, касающиеся организации науки, здравоохранения и врачебно-сестринского образования. В данной статье нет возможности обсудить все причины этих новых проблем, непосредственно касающихся всей системы медицинской науки и практики, однако, в целом, они напрямую касаются проблем соматического и психического здоровья и болезней детско-подросткового возраста, поскольку в данном случае к межиндивидуальной изменчивости прибавляется возрастная изменчивость биопсихосоциальных характеристик.

^ Педология как фундаментальная наука о детстве: историческая ретроспектива

Потребности в интегративном подходе к исследованию детского возраста возникали в комплексе наук о человеке не раз. Еще К.Д. Ушинский (1867) писал, что если педагогика хочет воспитать человека во всех отношениях, то она должна прежде узнать его во всех отношениях. Он также подчеркивал, что индивидуальный подход к ребенку покоится на психобиологических знаниях.

На рубеже XIX-XX вв. в педагогику и психологию стали проникать эволюционно-биологические идеи. Ученик американского психолога Стенли Холла, который в 1899 г. стал создателем первой в мире педологической лаборатории и основателем самой педологии, Оскар Хрисман предложил этот термин, который затем пришел в Европу. У истоков российской педологии стояли такие ученые и организаторы как Н.Е. Румянцев, А.П. Нечаев, В.М. Бехтерев, Г.И. Россолимо В.П. Кащенко. Позже теоретические основы педологии закладывались А.Б. Залкиндом, П.П. Блонским, М.Я. Басовым, Л.С. Выготским, С.С. Моложавым др. Развитие педологии с самого начала было встречено с большим энтузиазмом, так как не синтезированные в единое целое фрагменты отдельных наук о ребенке, подходившие к нему каждая со своих позиций вызывали постоянную неудовлетворенность в практике (Щедрина А.Г., 1996). Педология быстро набирала научный “вес” и как практическое полидисциплинарное направление в деятельности врачей-педиатров, психиатров, педагогов и психологов в итоге интегрировалась в психолого-педагогическое консультирование. В рамках педологии помимо тщательного изучения морфологической изменчивости, антропометрических исследований ростовых процессов широко разрабатывалась психодиагностика и экспериментально-психологические исследования. Многие специалисты этой области работали в детских садах, школах, медицинских и психиатрических клиниках, педологических лабораториях и в различных подростковых объединениях.

Хотя педология была синтетическим полем знаний и многие из ее крупных представителей являлись специалистами разных дисциплин и порой представляли полярные позиции, тем не менее, были сформированы основные ее принципы (Б.Г. Мещерякова, В.П. Зинченко, 2003). Первый принцип определил ребенка как целостную систему, в которой он не должен изучаться по частям. Второй принцип можно обозначить генетическим. Он постулировал познание этой фазы онтогенеза только с учетом постоянного развития и динамики в их изменчивости и взаимосвязи. Третий – предполагал изучение ребенка с учетом его социальной среды и ее влияния на психику и морфофизиологические параметры развития. И, наконец, четвертый принцип декларировал, что наука о ребенке должна быть практической, а не только теоретической. Исходя из данных постулатов, педологи добивались больших успехов, поскольку приспосабливали программы и методики обучения к индивидуальности. Они считали, что среднего ребенка нет. Интерес ребенка к какому-либо явлению является ключом к его воспитанию.

К сожалению, как это было с большинством новаторских научных направлений в СССР, в 30-е годы возникла идеологическая травля наиболее видных ученых, представляющих педологию. Ахилессовой пятой этой науки были дискуссии между отдельными ее яркими лидерами, которые представляли разные специальности. В этих условиях найти возможность для расшатывания формирующейся молодой науки было достаточно легко. Псевдометодологическая основа для этого была уже создана. В 1929 г. стал выходить новый журнал «Естествознание и марксизм», через который началось открытое идеологическое давление на естественные науки. Цель данного журнала сводилась к классово-политической интерпретации научных проблем естествознания. Несколько позже, 15 марта 1931 года, ЦК ВКП (б) было принято постановление о слиянии Коммунистической академии, как научно-исследовательского института с институтом красной профессуры естествознания, который практически готовил кадры политического контроля в науке. Наука и образование все больше и больше подпадали под жестокий гнет идеологии. Под видом философских работ в естествознании в отрасли психологи, педагогики, психиатрии, которые были интегрированы в педологию, хлынули так называемые «философские» работы, которые внедряли идеи классовой непримиримости и ненависти ко всему, что не согласовывалось с партийной линией тоталитарного государства. И, конечно, в педологии были подорваны ее основы, постулирующие эволюционно-биологические воззрения и культурно-историческая теория в психологии Л.С. Выготского и его соратников, учеников, на основе которых разрабатывались в будущем идеи отечественной возрастной и педагогической психологии.

В июле 1936 г. появилось постановление ЦК ВКП (б) «О педологических извращениях в системе Накомпроссов», которое по сути выбило антропологическую базу из под педологии и завершило переход советской школы на принципы вульгарного социального детерминизма. Исходя из этих посылов, из ребенка считалось можно “вылепить” что угодно. Были закрыты все педологические институты и лаборатории, книги изымались из библиотек, педология во всех вузах была исключена из программ. Л.С. Выготского объявили «эклектиком», П.П. Блонского и М.Я. Басова – «пропагандистами фашистских идей», А.Р. Лурия был обвинен в связях с западными организациями и распространении буржуазных враждебных советской науке идей (Е.А. Лурия, 1994). Большую группу педологов арестовали и репрессировали, судьбы других были искалечены (Мещерякова И.А., 2003).

На этом вопросе имело смысл остановиться подробно, поскольку даже впоследствии, несмотря на оттепели, незыблемым оставался запрет на антропологическое обоснование, потому что генетика, социология, педагогическая этнография, социальная педагогика по-прежнему оставались не в чести (Щедрина А.Г.,1996). Наш крупнейший детский психиатр Г.Е. Сухарева также была под ударом в 50-х годах прошлого века. На нее обрушились с критикой эволюционно-биологического направления, которое она успешно разрабатывала. Так что следует знать, что науки по детству, включая психиатрию, психологию педагогику и социологию много лет находились в кризисе, и рубцы того времени периодически дают знать о себе.

^ От дихотомической причинности к мультикаузальности

Коснемся некоторых проблем, которые в принципе пронизывают перечисленные науки о детстве. В детской психиатрии также как и во взрослой часто используются привычные дихотомические деления в вопросах о предполагаемой этиологии психического расстройства. Все причинные факторы рассматриваются часто в следующих противопоставлениях: генетические и средовые, наследственные и экзогенные, соматогенные и психогенные. Такое разделение является значительным упрощением. Особенно резко это выступает при концептуализации этиологических причин, рассматривающих тот или иной генез нарушений психологического развития, поведенческих аномалий или психических расстройств и соматических заболеваний. Более продуктивным является их совокупное рассмотрение в различных взаимосвязях, которое может способствовать мультикаузальному анализу.

Выделим два важных положения, которые длительное время находились в тени науки и биомедицинской составляющей образования. Для специалистов, вовлеченных в воспитание, обучение, образование, социальную поддержку, охрану физического и психического здоровья в онтогенетический период роста и созревания человека несомненно важно знать какие признаки человека находятся под генетическим контролем, а какие обусловлены средой, воспитанием и социокультурным окружением в целом. Здесь следует упомянуть о двух теоретических соображениях, которые приняты в генетике поведения. Сама теория и методы этого направления, во-первых, устанавливают наследственные и эпигенетические источники индивидуальных различий, не затрагивая общих закономерностей развития; во-вторых, наследственная гетерогенность и разнообразие форм и типов поведения находятся в вероятностной взаимосвязи, так же как и связь между развитием детей и условиями средового окружения. Уже только эти теоретические подходы снимают такие жесткие этиологические предпочтения как «эндогенное», «соматогенное», «психогенное» и т.п. Данные не рекомендуются для широкого употребления ввиду их неоднозначности, неопределенности и различного понимания в разных психиатрических школах (ВОЗ/ВПА,1996).

Обзорные работы по генетике поведения показывают, что факторы интеллекта, специальные познавательные способности, школьные достижения, трудности при чтении, свойства личности: экстраверсия, нейротизм, взгляды, убеждения зависимы от наследственности (Plomin R., 1989). В итоге роль генотипа является всеобъемлющей и значительной, поэтому любой признак, имеющий генетическую детерминацию можно считать «эндогенным», то есть происходящим из внутренних условий организма. Поэтому использование этого понятия в отношении шизофрении или аффективных расстройств лишено причинного или патогенетического смысла.

Для онтогенетической психиатрии детско-подросткового возраста в связи с неравномерностью в соотносительной значимостью генетических и средовых факторов в различные периоды роста и созревания организма человека и системогенеза мозга проблема онто-дизонтогенеза является крайне важной для подходов к профилактическим программам. В этом отношении исследования границ нормальной гетерохронии развития, субнормальной и аномальной асинхронии, особенно в сенситивные и критические его фазы, имеют клинически значимый характер. Наиболее доступно выделение предпочтительных типов реагирования на нейровегетативном, эмоциональном, поведенческом и когнитивных уровнях с учетом конституциональной изменчивости гетеро-асинхронии развития.

Именно с этой точки зрения помимо традиционного подсчета вклада «генетики» или «среды» в тот или иной проявляемый признак, важно перенести акцент на изучение степени полноты пенетрантности и варьирующей экспрессивности изучаемого признака в фенотипической изменчивости системе координат. Нами неоднократно указывалось, что отмеченная Tenner (1978) тесная связь между телосложением, темпераментом и поведением определена генетической детерминированностью построения морфофенотипа конституции человека, которая реализуется при соответствующих условиях среды, а гены, контролирующие соматическое развитие человека, контролируют и развитие мозга, эндокринной и иммунной систем в результате их сцепления или плейотропных эффектов.

^ Клиническое значение фенотипических проявлений дизонтогенеза

Для детской психиатрии и неврологии представляется особенно важным обратить более пристальное внимание на макроморфологическую микроизменчивость регионарных особенностей строения тела ребенка на фенотипическом уровне, поскольку в клинических традициях этих дисциплин исторически складывался тщательный поиск объективных, доступных прямому наблюдению морфологических коррелятов с условиями развития неврологических и психических расстройств. Если в области генетики и тератологии многое сделано в разработке диагностики врожденных пороков развития (ВПР) для целей распознавания генетических и хромосомных синдромов, то в общепсихиатрической и неврологической практике на различные уклонения в строении тела, если они не нарушают функцию органа, мало обращают внимания или рассматривают их в качестве эстетических недочетов и безразличных индивидуальных признаков.

Особенно это касается малых аномалий развития (МАР), дисгенезий, дисплазий, которым за последние 50-60 лет совершенно не уделялось должного внимания. Исключение составляют классические клинико-генетические исследования в неврологии С.Н. Давиденкова (1934; 1947), авторов руководства по детской неврологии Л.О. Бадаляна (1975) и Л.О. Бадаляна, Л.Т. Журбы и Н.М. Всеволожской (1980). Наш собственный многолетний опыт диагностики конституциональных особенностей больных, систематическая регистрация признаков соматопсихического дизонтогенеза, оценка соматоморфологического статуса пациентов показывает важность их в целостной оценке индивидуальной изменчивости или болезненных проявлений. В отличие от ВПР, приводящих к нарушению функции пораженного органа и/или системы; МАР, представляют собой крайние вариации уклонения. В 1978 г. нами также был введено понятие “регионарные морфологические дисплазии” (РМД). Этим обозначением подчеркивается локальность и структурность проявления дисплазии (dis - расстройство, plasis - формирование, образование). Содержательно под регионарными морфологическими дисплазиями понимаются наряду с МАР, суб- и супранормальные девиации в строении органа, системы или ткани, поскольку некоторые малые аномалии развития часто встречаются в рудиментарном виде, не теряя своего клинического значения. Некоторые из них, в единичном виде являются вариантом морфологической изменчивости. Следует также отметить, что термин морфодисплазия более нейтрален, чем порок или аномалия развития, но в тоже время семантически позволяет включить в перечень все многообразие отклонений в строении тканей и органов, включая и ряд пороков развития, которые в целом резко не ограничивают продолжительность жизни индивида.

Клиническая ценность морфодисплазий определяется по их соотношению с нарушениями физиологических функций, нервными и психическими расстройствами, которые могут наблюдаться сразу после рождения, обнаруживаться спустя много лет или оставаться в латентном состоянии. На основе многих работ классического периода кристаллизовалась закономерная клиническая формула: между внешними причинами, вызывающими болезненное состояние, и предрасположением существует обратно пропорциональная зависимость.

Современные исследования дают основание считать, что регионарные морфологические дисплазии при их накоплении являются фенотипической маркерной системой пренатального дизонтогенеза. Причиной дизэмбриогенеза является дисгармоничный генотип, поскольку большинство морфодисплазий имеют наследственную природу. Степень выраженности клинических проявлений соматопсихического дизонтогенеза в постнатальный период значительно варьирует. Он может проявляться в задержке психического и физического развития, их искажении; в более легких случаях наблюдаются индивиды, имеющие ряд функциональных сдвигов и обладающие сниженными адаптационными возможностями. Наконец, лица, вполне приспособленные с достаточно высоким уровнем компенсации, у которых клинически дизонтогенетические черты могут проявиться в сенситивные периоды онтогенеза, при болезнях в качестве модифицирующего фактора или остаться в скрытом виде. Онтогенез является чрезвычайно динамичным процессом, поэтому во многих случаях признаки искажения его нормального хода, связанные с недостаточностью центральных механизмов мозга, обратимы и компенсируемы. Ф.А. Ата-Мурадова и О.К. Ботвиньев (1983) показали ассоциированность слабого или запоздалого развития видовых рефлексов с генетически обусловленными дисплазиями: нарушение строения ушных раковин, готический свод, аномалии дерматоглифики, что образует единый паттерн дисгармоничных функций. В дальнейшем дестабилизированный генотип, обладая более низким порогом к влиянию экзогенных вредностей, включая и отрицательные социально-средовые, и психогенные воздействия, детерминирует более частую подверженность к нервно-психическим нарушениям и расстройствам, более высокую степень ее выраженности. На клиническом уровне у детей и подростков это проявляется широким спектром психических, эмоциональных, поведенческих, соматоневрологических, когнитивных нарушений и расстройств типа заикания, тиков, которые являются проявлением асинхронии в психическом развитии и онтогенетической эволюции нервной системы в постнатальном периоде. При неблагоприятных жизненных обстоятельствах лица, имеющие дизонтогенетические признаки, более склонны к дисфункциональным реакциям, аффективным, аномальным личностным реакциям и аддиктивному поведению. Такие индивиды рассматриваются как носители негармоничных фенотипов, стоящие на границе популяционной "нормы" (Дубинин Н.П. с соавт., 1979; Алтухов Ю.П. с соавт., 1979). Из этого следует, что часть из них может вполне приспособиться к определенным условиям жизни. Другая часть будет находиться в группе риска по подверженности к нервно-психической патологии, а в случае развития психических и неврологических заболеваний патологические процессы чаще протекают более неблагоприятно с непереносимостью некоторых препаратов, резистентностью к терапии и высоким удельным весом побочных эффектов от применения психофармакологических средств. В выявлении этих индивидуальных реакций, в прогнозе течения патологических процессов, а также в объективизации клинически важных анамнестических данных регионарные морфологические дисплазии имеют большую диагностическую ценность. В тоже время необходимо учитывать, что антропологически и биотипологически неосмысленная формальная констатация РМД может привести к неоправданной ятрогенной стигматизации пациентов. В фокусе клинических исследований постоянно следует помнить о расовой, этнотерриториальной, адаптивной и конституциональной соматотипологической изменчивости, которая также имеет свою вариабельность

За порог значимого для оценки соматопсихического дизонтогенеза числа мелких морфодисплазий можно принять 5-7 признаков (Бадалян Л.О. с соавт., 1980), 3 группы РМД с разной регионарной локализацией (Корнетов Н.А., 1980, 1988) или 3 выраженных малых аномалии развития, одна из которых является пороком (синдактилия, колобома радужки, врожденный вывих бедра, гидроцефалия и т.п.). Например, гипоплазия и приращение мочки, укорочение мизинца и гнездное оволосение пояснично-крестцового отдела являются достаточным диагностическим ориентиром, чтобы при сборе анамнестических сведений акцентировать внимание на возможности энуреза, замедления темпов полового созревания, астенических черт в преморбидном складе личности. Следует также учитывать, что иногда и одна выраженная дисплазия имеет диагностическую ценность, а в других случаях несколько легких РМД не дадут каких-либо указаний на признаки дизонтогенеза и могут рассматриваться в рамках конституционально-морфологической изменчивости. Однако общая закономерность заключается в прямой корреляции множественности РМД со степенью выраженности соматопсихического дизонтогенеза. Исследования легких форм умственной отсталости показали, что при них отмечается 5 и более РМД, клиническое значение которых выражается в фенотипическом выражении пренатального генетически детерминированного дизонтогенеза. Кроме клинико-биологического значения, РМД следует также учитывать в генезе дисморфофобически-дисморфоманических переживаний, возникающих в период формирования телесного образа личности.

Поскольку многие морфодисплазии связаны с представлениями о внешнем эстетическом несовершенстве, переживания по поводу этих изъянов могут усилить формирование тревожных, ананкастных, зависимых и уклоняющихся черт личности.

По нашим наблюдениям дети и подростки с признаками соматопсихического дизонтогенеза рождаются недоношенными, имеют признаки гипотрофии, переносят асфиксию при родах и перинатальные осложнения, имеют рассеянные неврологические признаки. На этом основании этим детям часто выставляется диагноз органического поражения головного мозга. Однако эти экзогенные вредности часто выступают конвергентно при наличии признаков дизонтогенеза, который в одних случаях может оцениваться как «эндокринопатический», а в других – «энцефалопатический». Эти данные указывают на возможность иной трактовки частого использования диагноза “органическое поражение ЦНС”.

Другие аргументы против широкой трактовки понятия «органический» заключаются в следующим. В детско-подростковой психиатрии диагноз психических нарушений вследствие органических причин должен быть рассмотрен крайне тщательно. В данном случае необходимо учитывать высокую нейропластичность мозга и изменчивость в экспрессии генов в результате обучения (Gabbard G.O., 2000).

В клинической практике понятие «органичности» часто используется тогда, когда изменения носят длительный характер, а при всех нарушениях скоротечного и кратковременного характера прибегают к термину «функциональность». Таким образом, временной фактор становится критерием необратимости или обратимости расстройства. В другом контексте «органическое» противопоставляется «психическому», как нечто определяемое и материальное. Как провидчески отметил А. Кеpinski (1973): «При интенсивном развитии методов исследования то, что раньше трактовалось как «психическое», становится «органическим»…Можно предполагать, что при дальнейшем совершенствовании исследовательских методов уже не найдется явлений чисто психических, так как для каждого из них удается отыскать определенную материальную основу». Современная динамика развития психиатрии и классификация психических и поведенческих расстройств показала справедливость этого прогноза. Последние достижения в технологии получений изображений мозга с помощью компютерной и позитронно-эмиссионной томографии, а также использование ядерно-магнитного резонанса с высокой чувствительностью метода показывают, что понятие «органический» утратило свою определенность поскольку выявление тех или иных аномалий мозга у здоровых и психически больных постоянно возрастают. Тот факт, что незначительное увеличение желудочков головного мозга обнаруживается у некоторой части пациентов с психическими расстройствами, не доказывает наличие прямых причинно-следственных связей между этими явлениями. В МКБ-10 было принято консервативное решение оставить прежнее понимание органической этиологии, но его ясность определяется лишь тогда, когда имеются явные потери или повреждения ткани мозга (Cooper J.E., 1998).

^ Естественнонаучная основа для комплекса наук о детстве

В настоящее время доказано влияние средовых факторов на экспрессию генов и соответственно влияние социальных факторов окружающей среды на характер воздействия нейромедиаторов на организм. Иначе говоря регуляция экспрессии генов социальными факторами делает все телесные функции, включая функции головного мозга, восприимчивыми к социальным влияниям, которые на биологическом уровне опосредуются измененной экспрессией специфических генов в специфических нервных клетках определенных областей головного мозга. Эти изменения, обусловленные социальными влияниями, передаются путем воспитания. Они не содержатся в генетическом материале. Возможности модификации экспрессии генов путем научения у людей особенно велики, поэтому культурная эволюция меняет человечество в значительно большей степени, чем биологическая. Пока эту новую парадигму во всем объеме трудно осознать. Однако, исходя из нее, можно прогнозировать какими инновационными технологиями обогатятся педагогика, психология и психиатрия и смежные специальности в своих возможностях влияния на развитие детей и их психическое здоровье.

В сжатой форме единство концептуальной основы междисциплинарного сотрудничества можно охарактеризовать 5 принципами. Они могут составить важный естественнонаучный фундамент в образовательной концепции педагогики, социальной работы, медицины, клинической психологии и психиатрии детско-подросткового возраста, и вытекающих из нее частных специализаций различных профессионалов, занимающихся со страдающими детьми, с учетом изменения медицинской парадигмы на биопсихосоциальную модель терапевтического вмешательства.

Принцип 1. Все психические свойства и даже наиболее сложные психологические процессы вытекают из функций головного мозга. Иначе говоря, то что мы называем «психическая деятельность», представляет собой ряд функций выполняемых головным мозгом. Деятельность головного мозга лежит не только в основе не только таких простых двигательных актов, как прием пищи, ходьба, дыхание, но также сложных видов сознательной и бессознательной познавательной деятельности, с которым связывается поведение человека: мышление, разговорная речь, создание произведений искусства, литературных творений. В соответствии с этим, расстройства поведения, которыми характеризуются психические заболевания, представляют собой нарушение мозговых функций, даже в тех случаях, когда причины нарушений имеют четкое средовое, экзогенное происхождение.

Принцип 2. Гены и их белковые продукты обусловливают межнейрональную систему взаимосвязи в мозгу и особенности ее функционирования, также как и нейронов. В результате этого, гены, а особенно комбинации генов, осуществляют значительный контроль над поведением. Следовательно, один из компонентов, способствующих развитию психических расстройств - генетический.

Принцип 3. Сами нормальные или патологические гены и их белки не могут объяснить всех вариаций разнообразия человеческого поведения и клинического полиморфизма психических и поведенческих расстройств. Онтогенетические и социально-средовые факторы также играют очень значительную роль. Подобно тому как комбинации генов вносят свой вклад в поведение, включая его социальные аспекты, также и само поведение и социальные факторы могут оказывать различное действие на головной мозг путем обратной связи с ним, модифицируя экспрессию генов и таким образом функцию нервных клеток. Научение, включая такое, которое приводит к нарушению поведения, вызывает изменения в экспрессии генов. Таким образом, все «приобретенное» («nurtura») проявляется в конце концов, как «врожденное» («nuture»). Этология животных и человека и сравнительная психология сыграли одну из ключевых ролей в понимании влияния на поведение обучения и различных событий и процессов, протекающих вне и внутри организма, которые предшествуют определенному поведению, сопровождают его или следуют за ним.

Принцип 4. Изменения в экспрессии генов, обусловленные научением, вызывают изменения в системе нейронных связей. Эти изменения вносят не только свой вклад в биологическую основу индивидуальности, но, вероятно ответственны за инициирование и поддержание патологических форм поведения, спровоцированных непредвиденными социальными обстоятельствами.

Принцип 5. Педагогическое обучение, психологическое консультирование и психотерапия являются эффективными методами терапевтической помощи и вызывают долговременные изменения в поведении, что, по-видимому, происходит через научение, в процессе которого вызываются изменения в экспрессии генов, изменения прочности синаптических связей и вызываются структурные изменения. В свою очередь этот процесс меняет систему анатомических взаимосвязей между клетками головного мозга. Если рассматривать психотерапию как форму научения, то усвоение информации в процессе лечения приводит к экспрессии генов, таким образом меняя силу синаптических связей. Нуклеотидная последовательность гена, или матричная функция, не изменяется под влиянием окружающей среды, однако процесс транскрипции гена – способность гена направлять синтез отдельных белков – несомненно зависит от средовых факторов и регулируется ими. Подтверждением этого являются, полученные связи между психической травмой детского возраста и созреванием структуры мозга, изменение нейромодуляции и физиологической реактивности и тревогой с повышенным вниманием к внешним раздражителям влиянием с целью выявления опасности, между уменьшенным объемом левого гиппокампа и постравматическим стрессовым расстройством.

Если принять во внимание эти достижения нейронаук в области естественнонаучного объяснения взаимодействия между генетическим/биологическим субстратом и окружающей средой, то мы придем к выводу, что для образования в области охраны психического здоровья эти фундаментальные данные могут явиться мощным стимулом к развитию совместной работы специалистов многих направлений. В этом свете, например, семейная терапия поможет изменить отношение родителей к наследственным признакам своих детей, а следовательно оказать влияние на экспрессию генов. Более того, познание самого себя в процессе психотерапии может оказать влияние на структуру и функцию мозга. Изложенные принципы позволяют шире понять значение комплекса наук о человеке в преломлении к детству и их соотношение с психиатрией, как наукой о терапии психических и поведенческих расстройств. Таким образом, центральным положением научного обоснования более высокого качества биопсихосоциального подхода в помощи детям, имеющим психологические, медицинские и психиатрические проблемы может быть концепция эмерджентного психонейронального монизма. Эта концепция постулирует положение о том, что психические феномены и психологические процессы являются присущими организму категориальными состояниями, которые не могли бы существовать без нейробиологических основ. Взаимодействие “ген-среда” превращаются в некий непрерывный процесс реверберации в котором сложно выделить исходные компоненты, но образующиеся в результате этого процесса нейронные связи между корой лимбической системой и вегетативной нервной системой формируют контуры в соответствии с конкретными переживаниями индивида, особенно в ранний онтогенетический период. Следовательно, контуры памяти и эмоций взаимосвязаны благодаря закономерностям связи, обусловленной влиянием среды. В этом свете психические феномены являются эмерджентными свойствами, выступающими в качестве продуктов нейрональных процессов центральной нервной системы, которые влияют на физические процессы и не сводимы к клеточным компонентам головного мозга. В этом системном подходе отбрасывается онтологический редукционизм и подчеркивается независимая роль отдельных плоскостей данных, которые при всех существующих перекрытиях и пустотах между биологическими и социальными науками можно очертить или по крайней мере выделить как краеугольные положения для развития междисциплинарного сотрудничества в охране психического здоровья и обучения в детско-подростковом возрасте.


^ СПЕЦИФИКА ТЕМПЕРАМЕНТА, ХАРАКТЕРА И ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ЗАЩИТ У ПОДРОСТКОВ С ЗАБОЛЕВАНИЯМИ ЖЕЛУДОЧНО-КИШЕЧНОГО ТРАКТА


4998830856556467.html
4998972842806195.html
4998998158660385.html
4999165794223272.html
4999279579366520.html